Почему первые люди не были похожи на нас: ученые пересматривают происхождение Homo habilis

В научном мире вновь разгорелись споры о том, кого действительно можно считать предком современного человека. П

оводом для новой дискуссии стал один из самых известных ранних видов, который десятилетиями фигурировал в учебниках как один из первых представителей человеческого рода, — Homo habilis, или «человек умелый». Однако сегодня все больше исследователей полагают, что эта классификация могла быть ошибочной, а сам вид был гораздо дальше от современного человека, чем считалось прежде.

История вопроса уходит в 1964 год, когда легендарный палеоантрополог Луис Лики дал это название древней челюстной кости возрастом около 2 миллионов лет, обнаруженной в Танзании. В то время находка произвела настоящий научный эффект. Ученые стремились найти древнейших существ, которые могли бы стоять у истоков человеческой линии, и Homo habilis отлично вписался в эту роль. Его стали воспринимать как одного из первых представителей рода Homo — того самого рода, к которому принадлежит и современный человек, Homo sapiens.

Но сегодня такая точка зрения все чаще подвергается сомнению. По мнению ряда специалистов, Homo habilis мог быть включен в род Homo слишком поспешно. Один из наиболее известных критиков этой классификации, палеоантрополог Иэн Таттерсолл из Американского музея естественной истории, считает, что принадлежность этого вида к роду Homo выглядит крайне спорно. По его словам, если типовым видом рода Homo является Homo sapiens, то и все остальные виды внутри этого рода должны демонстрировать хотя бы некоторые фундаментальные сходства с современным человеком. У Homo habilis, как считает исследователь, таких признаков может быть значительно меньше, чем предполагалось ранее.

Новый виток дискуссии начался после изучения наиболее полного на сегодняшний день скелета Homo habilis, найденного в Кении. Эти окаменелости впервые позволили ученым подробно рассмотреть строение конечностей древнего существа. И результаты оказались неожиданными: тело Homo habilis оказалось намного более «обезьяноподобным», чем ожидалось. Если раньше его воспринимали как переходную форму, достаточно близкую к человеку, то теперь стало ясно, что в его облике сохранялось множество примитивных черт.

Особенно важным стало понимание того, что Homo habilis, возможно, не был тем ранним человеком, каким его долго представляли. Он не демонстрировал тех анатомических особенностей, которые обычно связывают с представителями рода Homo. Напротив, строение его тела указывает на весьма архаичную форму, сохранявшую значительное сходство с более древними гомининами. Это заставляет ученых вновь задаваться вопросом: не была ли сама идея о «человеке умелом» больше отражением научных ожиданий XX века, чем реальной биологической картины прошлого?

Во многом на решение Лики повлиял исторический контекст. В середине прошлого века исследователи были буквально захвачены идеей о том, что именно изготовление орудий труда отличает человека от всех остальных существ. В те годы главным критерием «человечности» считалась не способность к речи, не особенности мышления и даже не строение тела, а именно умение создавать инструменты. Поэтому находка древних останков рядом с примитивными каменными орудиями практически автоматически подталкивала ученых к выводу, что перед ними ранний представитель рода Homo.

Именно это произошло в Олдувайском ущелье, одном из важнейших археологических районов Африки. Луис и Мэри Лики вели там поиски создателей так называемой олдувайской индустрии — древнейших известных каменных орудий возрастом около 2,5 миллиона лет. Когда их сын Джонатан случайно обнаружил челюстную кость, ее почти сразу связали с возможным изготовителем этих орудий. Логика того времени была простой: если рядом есть инструменты, значит, поблизости должны быть и те, кто их создавал. А если кто-то делал орудия, значит, это уже человек.

Сегодня ученые смотрят на этот вопрос намного осторожнее. Само по себе использование или изготовление простейших орудий уже не считается достаточным основанием для включения вида в род Homo. За последние десятилетия стало понятно, что способности к элементарной обработке предметов могли встречаться и у существ, которые не были прямыми представителями человеческого рода в привычном понимании. Иными словами, технологическое поведение не всегда совпадает с анатомической и эволюционной принадлежностью.

При этом проблема заключается в том, что исключить Homo habilis из рода Homo тоже не так просто. Палеоантропология до сих пор сталкивается с трудностями в классификации древних форм. Часто исследователи рассуждают по довольно жесткой схеме: если ископаемые останки не похожи на австралопитеков, значит, это Homo; если не Homo — значит, австралопитек. Но такая схема может быть слишком упрощенной для реальной эволюционной истории, которая, вероятно, была гораздо более запутанной и разветвленной.

Иэн Таттерсолл обращает внимание именно на это: возможно, в эволюции человека существовала третья группа, которая не укладывается ни в рамки австралопитеков, ни в рамки рода Homo. Однако для ее точного научного определения пока не проделана необходимая подготовительная работа. Фактически речь идет о том, что дерево человеческой эволюции может быть не таким прямым и понятным, как это долго изображали в популярных книгах и школьных схемах.

Эта дискуссия важна не только для специалистов. Она показывает, насколько сложным и неоднозначным был путь к появлению современного человека. Первые существа, стоявшие у истоков нашей линии, не были «людьми» в привычном для нас смысле. Они могли ходить иначе, иметь иное строение рук и ног, обладать меньшим мозгом и сочетать в себе признаки сразу нескольких эволюционных ветвей. Представление о том, что человечество возникло как последовательная цепочка все более совершенных форм, постепенно уступает место более реалистичной картине: в древности сосуществовало множество близких, но разных видов, и далеко не все они вели прямо к Homo sapiens.

Интересно, что параллельно с этими спорами ученые продолжают изучать и другой фундаментальный вопрос — когда именно наши предки начали говорить. Согласно одной из современных гипотез, зачатки речи могли появиться около 1,6 миллиона лет назад, предположительно в Восточной или Южной Африке. Именно в этот период мозг древних людей особенно быстро увеличивался в размерах, а его внутренняя структура подвергалась значительной перестройке. Исследователи связывают это с формированием участков лобной доли, которые у современного человека тесно связаны с производством и пониманием речи.

Если эта гипотеза верна, то способность к речи возникла значительно позже тех древних форм, которых долго считали «первыми людьми». А это еще раз подчеркивает: анатомически и поведенчески наши далекие предки были совсем не такими, как мы. Они могли пользоваться простейшими инструментами, адаптироваться к суровой среде и постепенно развивать мозг, но путь к современному человеку был очень долгим и далеко не линейным.

Сегодня Homo habilis остается одной из самых загадочных фигур в истории эволюции. Для одних он по-прежнему остается ранним представителем человечества, для других — своеобразным «чужаком» в роду Homo, которого когда-то включили туда слишком поспешно. Но в одном ученые сходятся: древняя история человека намного сложнее, чем казалось еще несколько десятилетий назад. И каждая новая находка способна не просто дополнить известную картину, а полностью изменить наши представления о том, кем были первые люди и почему они были совсем не похожи на нас.